Ерошкина (Девятова) Зоя Алексеевна родилась 20 апреля 1892 года в Cарапуле, в купеческой семье. Училась в Сарапульской женской гимназии (ныне школа №15), а затем перешла в частную Пермскую гимназию Л.В. Барбатенко.
В 1915 году Зоя окончила историко-филологическое отделение Бестужевских курсов в Санкт-Петербурге. Вскоре она вышла замуж за социал-революционера Михаила Ерошкина и уехала с ним во Владивосток, где у Ерошкиных родились две дочери. В 1920 году трагически погиб муж. С Дальнего Востока семья перебралась в Читу, а потом в Свердловск. Здесь Зою Алексеевну пригласили в редколлегию Уральской энциклопедии. Она занималась организацией литературного музея Свердловска, изучала творчество Д.Н.Мамина — Сибиряка. В московских и уральских журналах выходили ее статьи о творчестве А.П.Чехова, Ершова, Решетникова. Литературоведческую работу Зоя Алексеевна продолжала в Ясной Поляне — занималась исследованием дневников Л.Н.Толстого. В 1937 году была арестована, провела несколько лет в сталинских лагерях. Выйдя на свободу, жила в Стерлитамаке, работала в Доме учителя. В 1943 году переехала в Подмосковье, а после войны — на Украину.
В 1956 году в Молотовском издательстве (Пермь) вышла ее первая книга «На реке», автобиографическая повесть о жизни и быте населения г. Сарапула начала ХХ века. В 1959 году издана вторая повесть «Клавка Уразова», а затем книга рассказов. Выходили также книги «В семье» (Пермь,1961), «Живая вода» (Пермь,1963), «Девочка Кира» (Пермь, 1963).
Последние годы Зоя Алексеевна прожила в Харькове. Работала библиотекарем в клубе. Была принята в члены Союза писателей СССР.
З.А.Ерошкина скончалась в 1961 году в Харькове.
В 2007 году повесть «На реке» З.А. Ерошкиной издана третьей книгой в серии «Память Сарапула».
КАЗАНСКАЯ
Когда я вспоминаю жизнь нашего дома, я чувствую, что могу ее передать только в тех моментах, которые были для меня в детстве выдающимися, значительными, радостными. Это, наверное, объясняется возрастом — ребенку свойственно видеть и запоминать, главным образом то, что его поражает, радует, веселит. Но я не боюсь, что такой передачей я погрешу против правды, прикрашу эту давно ушедшую жизнь, так как даже эти, якобы выдающиеся, моменты достаточно ясно говорят, что она из себя представляла.
Самыми значительными днями в жизни города, а следовательно, и нашей семьи, были дни местного праздника «Казанской» и приуроченной к нему ярмарки.
В это время в город приносили икону «Казанской Божьей Матери». На мой вопрос, почему ее приносят, дед рассказывал, как много лет тому назад был на людей мор, моровая язва:
— Ну, скажи, пришел будто конец свету… Как косой косило людишек. Смерть была самая лютая. Принесли эту икону, обошли с ней с пением, с молитвой, с горькими слезами вокруг города, и ушла болезнь, как рукой сняло. И с поры ее, матушку, каждый год и приносят как раз в то самое время, когда мор прогнали. Трудится народ, несет многие версты через леса, через горы и через низины сырые, через Каму. А от нас пойдет она на Уфу город, а там и назад другой стороной. Она, матушка, пресвятая богородица, до людского горя доходчива, перед богом за нас заступница. Болезнь ли, горе ли — помолись и, если со всей верой, как рукой снимет. Она же и чудотворная на то…
Отец говорит совсем другое. Когда «воевал» Пугачев, икону принесли, чтобы спрятать в нашем каменном соборе. Вошел Пугачев в город, грозный, и первым делом попа, который с народом навстречу вышел, ни за что, ни про что повесил на Старцевой горе. Но как глянул он на икону в соборе, так и опомнился — никого он больше не тронул, даже попа велел из петли вынуть и закопать.
— А Пугачев кто? — спрашиваю я отца, недовольная скупым рассказом.
— Давай-ка иди… Сказали тебе, и хватит.
— Дедушка, а Пугачев кто?
— Дедушка Пыхто — вот кто! Нам с тобой говорить о нем нечего, потому дело темное, да и давно было.
Ссылка на «дедушку Пыхто» у деда бывала обычно тогда, когда он не знал, что ответить.
За несколько дней до Казанской в доме появляются деревенские родственники и знакомые, главным образом, женщины. Переночуют и уйдут встречать икону. Ближе к празднику их становится все больше и больше. На дворе ставят большой стол, на котором все время стоит горячий самовар. Нам – детям – строго наказано к столу близко не подходить: «Нечего людям в рот глядеть», и мы только издали наблюдаем, как приходят совсем незнакомые люди, пьют, едят, отдыхают в тени сарая и уходят, уступая место другим. Некоторые оставляют свои котомки и мешки, даже лошадей, с просьбой присмотреть за ними.
— Ну, устроил постоялый двор? – недовольно спрашивает отец деда.
— Да то что? Перекрестись. Куда же народ приткнется? Не у нас одних, в каждом, поди, доме эдак же. Люди к Богу припадают, а мы гнать будем…
Накануне праздника приезжают «настоящие» гости: тетя Анюточка, брат и сестра мамы – дядя Мика и Шурочка и другие родственники, некоторых я знаю мало и дичусь. Ночью нет, кажется, местечка ни в доме, ни во дворе, где бы не спали люди.
Утром из наших ворот выезжает целый «поезд» — лошадей семь-восемь. Петька и Андрей говорят, что от богачей Барановых выехало двенадцать, а у кого-то пятнадцать.
Зеленый простор заливных лугов за городом, среди которых вьется светлая речушка, весело расцвечен пёстрыми толпами богомольцев. Все залито солнцем, овеяно свежестью реки, легкого ветерка, запахом горьковатой полыни, медовой кашки, и еще чего-то лугового, ласкового, душистого. Мне нравится новое для меня слово «благодать», которое говорят все вокруг: «Благодать-то какая!». И я повторяю его: «благодать, благодать… какое хорошее слово».
В «Дубках», в небольшой рощице, довольно далеко от города, мы с трудом находим место для лошадей. Все умываются, приводят себя в порядок и, когда вдали поднимается столб дыма – знак, что икону перевезли через реку, на этот берег, — уходят её встречать. В «Дубках» остаются только очень больные, дети и кучера.
Все ясней и ясней мы слышим молитвенное пение, гул толпы, и на пригорке показывается волна народа, блестят иконы, хоругви… все ближе и ближе… И вот я целую и глажу морщинистые щеки Логиновны.
— Кошка ты моя, и ты встречаешь? – обнимает она меня и говорит спрашивающим: — Несла, все утро несла. Едва упросила, чтобы мне уступили хоть уголочек поддерживать. Которые чуть не падают, а все несут и несут, не дают другим. Обет дали.
В стороне от дороги, на что-то высокое, прикрытое белым ставят икону.
Мне нравится богато украшенная риза, хорошо нарисованное лицо. «Красивая, — говорю я, — добрая». Но бледные лица больных на костылях, на носилках, на руках родителей, измученные глаза, устремлённые на икону с надеждой на исцеление, жалостные крики, плач, причитания – все это так пугает, что я прячу лицо в волосатую шею Андрея, который меня несет, и успокаиваюсь только тогда, когда с многоголосым, нестройным пением поднимают и уносят икону.
В числе несущих икону дед, рядом с ним, готовый его сменить, отец и тут же брат.
— Старик-то как дуб, — говорит кто-то.
Я удивлена и как будто впервые смотрю на него. Да, крепкий, коренастый, с открытой седой головой, со строгим лицом, дед еще полон сил, упруг, как молодой; рядом с ним и Петькой, который напоминает деда и размахом широких плеч, и четкой походкой, отец кажется слабым и незаметным.
Наконец и мы едем в город, откуда гулкими волнами плещет колокольный звон.
Примечание:
В повести автор описала Сарапульский Казанский крестный ход в память о чудесном избавлении Сарапула и окрестностей в 1657 году от эпидемии моровой язвы принесением из Николо-Березовки чудотворного образа Святителя Николая, а поскольку совпадал с празднованием Явления иконы Пресвятой Богородицы во граде Казани 8 (21 по нов. стилю) июля – назывался «Казанским».
Справка:
Издательский проект «Память Сарапула» осуществляется для обобщения и распространения художественной литературы о городе Сарапуле.
Изданы:
«Повесть о рыжей девочке», автор: Будогоская Лидия Анатольевна
«Записки кавалерист-девицы», автор: Дурова Надежда Андреевна
На реке», автор: Ерошкина Зоя Алексеевна
«В уездном городе «С», авторы: Вештомов Александр Иванович, Дурова Надежда Андреевна, Блинов Николай Николаевич, Воронцов Иван Тимофеевич, Миловский Сергей Николаевич, Ончуков Николай Евгеньевич, Зеленин Дмитрий Константинович.
«Эпоха с красной строки», авторы: Бор-Раменский Дмитрий Петрович, Макаров Александр Прокопьевич, Дедюхин Василий Аполлонович, Инфантьев Вадим Николаевич.
Редакционная коллегия издательского проекта «Память Сарапула»:
Ахтамянова Галина Раифовна
Быкова Лилия Юрьевна
Ерастов Виктор Сергеевич — автор идеи проекта
Зимин Алексей Александрович
Креклина Сабина Валерьевна
Лукас Ольга Геннадьевна
Мурашкина Валентина Леонидовна
Пеганова Татьяна Борисовна — координатор проекта
Решетников Николай Леонидович
Указом Президента Удмуртской Республики №183 от 25.10.2010 проекту «Память Сарапула» присуждена Государственная премия Удмуртской Республики в области литературы, искусства и образования.